Константин Бабкин: возрождение промышленности — вопрос выживания

17 сентября 2026

Как молодой физик в 90-е ушёл в бизнес, почему решил спасать почти остановившийся «Ростсельмаш», зачем России новая индустриализация и что привело промышленника в ЛДПР — об этом рассказывает в интервью председатель Экономического совета ЛДПР Константин Бабкин.

Как молодой физик в 90-е ушёл в бизнес, почему решил спасать почти остановившийся «Ростсельмаш», зачем России новая индустриализация и что привело промышленника в ЛДПР — об этом рассказал председатель Экономического совета ЛДПР Константин Бабкин.

В 90-е годы вместе с остановившимися заводами начала рушиться и целая система, связывавшая науку с производством. Учёные и инженеры, ещё недавно нужные стране, внезапно оказались без перспектив.

Константин Бабкин окончил Московский физико-технический институт, мечтал заниматься наукой, но новая экономическая реальность изменила его планы. Ещё студентом он начал заниматься предпринимательством, а затем вместе с партнёрами стал возвращать к жизни предприятия, оказавшиеся в тяжёлом положении. Одним из главных проектов стал «Ростсельмаш», который в конце 90-х многие считали практически безнадёжным.

Сегодня Константин Бабкин возглавляет Экономический совет ЛДПР и продвигает программу новой индустриализации — экономическую модель, в центре которой собственное производство, технологическое развитие и человек труда.

Как физик из 90-х пришёл к развитию производства

— Вы родились в Миассе. Как среда, в которой вы росли, повлияла на вас?

— Я родился в Машгородке — это часть Миасса, где находится ракетный центр. Мои родители работали в конструкторском бюро. Вокруг была очень серьёзная научно-техническая среда. Это были 80-е годы, соревнование великих держав, космическая гонка, атомная промышленность. У меня была возможность хорошо заниматься физикой, математикой, точными науками.

И ещё эта среда дала мне важное ощущение: у меня никогда не было комплекса перед западными технологиями. Мы видели, что сами умеем создавать сложнейшую технику и решать задачи мирового уровня.

Мне нравилась физика, я участвовал в олимпиадах. Поэтому после школы для меня практически не было вопроса, куда поступать, — Московский физико-технический институт. Я хотел заниматься наукой, изучать мир.

Почему без производства невозможно развитие науки

— Но в итоге учёным вы не стали. Почему?

— Я поступил в МФТИ в 1988 году, а окончил его уже в 1994-м. За эти несколько лет вокруг изменилась практически вся жизнь.

Я видел, как останавливались большие проекты. «Буран» слетал один раз — и оказался не нужен. Ракета «Энергия» — тоже. Начался крах промышленности. И вместе с промышленностью начала рушиться наука.

А зачем нужна наука, если нет промышленности?

У нас на курсе было около ста человек. В российской науке в итоге осталось, наверное, четыре-пять. Кто-то уехал за границу, остальные разошлись по другим сферам.
Начало 90-х вообще было временем, когда привычный мир буквально рушился на глазах. Но мы были молодыми, надо было жить, работать, зарабатывать.

Как удалось вернуть к жизни российские предприятия

— Как вы пришли в бизнес?

— Ещё студентами мы создали фирму, занимались ремонтом зданий, герметизацией швов. Потом началась торговля, бартер.

Старая система снабжения перестала работать. Предприятиям нужны были сырьё, товары, рынки сбыта. Мы ездили с одного завода на другой, выстраивали цепочки обмена, поставляли продукцию.

Постепенно увидели: мы можем не только привезти предприятию сырьё или помочь продать продукцию. Мы видели, что многие заводы управляются неэффективно, оборудование устаревает, накапливаются долги, а у руководителей зачастую просто нет опыта работы в новых условиях.

Мы вошли в Московский мыловаренный завод, вложились в сырьё, упаковку, технологии, привлекли специалистов. В результате предприятие стало крупнейшим производителем мыла в России.

Потом был ростовский «Эмпилс», крупный производитель лакокрасочной продукции. Мы пришли туда в 1998 году, буквально за несколько месяцев начали перестраивать управление — и тут случился дефолт.

Полгода продукция практически никому не была нужна. Но затем экономика начала оживать, и предприятие стало одним из крупнейших производителей красок в стране.
И тогда рядом мы увидели «Ростсельмаш».

Как «Ростсельмаш» стал примером возрождения производства

— В каком состоянии тогда находился «Ростсельмаш»?

— Сейчас уже трудно представить, что такое предприятие можно было просто потерять.

А тогда его многие считали огромным, неэффективным заводом, который выпускает устаревшую технику. Обсуждалось даже, что проще всё распродать, а потом привести иностранных производителей.

Были огромные долги по зарплате, налогам, обязательствам перед государством. Полная безнадёга. Казалось, что всё — конец.

— Почему вы всё-таки решили заниматься «Ростсельмашем»?

— Логика была очень простая: Россия будет жить. В России будет сельское хозяйство. Если будет сельское хозяйство — нужны комбайны.

Я не верил, что мы будем вечно возить комбайны из Америки или что американцы придут и построят здесь за нас нашу промышленность. Поэтому решили попробовать.

Нам тогда было около тридцати лет. И важную роль сыграло то, что губернатор Ростовской области поверил молодым ребятам и дал возможность работать.

В результате предприятие удалось вывести из того состояния, в котором оно находилось. Сегодня это флагман российского сельскохозяйственного машиностроения.

Почему решения государства влияют на развитие предприятий

— Когда вы поняли, что заниматься только предприятиями недостаточно и нужно идти в общественную политику?

— Это понимание у меня возникало постепенно.

Можно делать лучшие в мире ракеты, создавать сложнейшие технологии, строить предприятия. Но потом принимаются политические решения — и твой завод, твои разработки, все достижения вдруг оказываются ненужными.

Это и есть политика.

Когда мы уже занимались предприятиями, особенно хорошо стало видно, насколько сильно экономическая политика влияет на промышленность.

Можно прекрасно управлять заводом. Но если у твоего зарубежного конкурента дешёвые кредиты, доступное сырьё, налоговые льготы и поддержка государства, а у тебя всё наоборот, то конкурировать становится чрезвычайно сложно.

Поэтому вопрос не только в качестве управления конкретным предприятием. Вопрос в том, какую экономическую модель выбирает страна.

Почему производители оказались в неравных условиях

— В чём, на ваш взгляд, была главная ошибка экономической политики прошлых десятилетий?

— В 90-е годы была выбрана модель встраивания в западную экономику: мы экспортируем сырьё, а всё сложное и технологичное покупаем за рубежом.

Для обычного человека первое время это могло выглядеть привлекательно: исчезал дефицит, появлялось много импортных товаров.
Но одновременно собственных производителей поставили в неравные условия.

Возьмём автомобилестроение. Зарубежные концерны приглашали в Россию, давали им льготы, субсидии, площадки, стимулировали создание сборочных производств. А российские заводы должны были выживать сами — с дорогими кредитами, высокими издержками и без сопоставимой поддержки.

Потом им говорили: вы мало инвестируете, поэтому вы отсталые.

Но если один производитель может вложить в развитие условный рубль, а его конкурент — миллион, результат предсказуем.

И эта логика проявляется не только в автомобилестроении. Это касается станкостроения, авиастроения, машиностроения и многих других отраслей.

Как экономическая политика определяет развитие страны

— Вы говорите, что проблема глубже отдельных ошибочных решений?

— Конечно. Часто говорят: вот в России коррупция. Но на самом деле это прежде всего вопрос мышления.

Мы рассматриваем Россию как самостоятельную цивилизацию, которая должна комплексно развиваться, иметь собственную промышленность, науку, технологии?
Или считаем, что надо просто встроиться в чужую систему: здесь добывать сырьё, а всё остальное покупать?

От ответа на этот вопрос зависит вся экономическая политика.

Я считаю, что Россия должна быть страной, где удобно создавать. Где человек, который производит продукцию, разрабатывает технологии, строит завод, занимается сельским хозяйством, чувствует поддержку.

Почему переработка сырья важнее экспорта ресурсов

— Именно поэтому вы начали заниматься общественной деятельностью?

— Мы понимали, что знаем, как сделать экономическую среду лучше для созидания. Мы использовали разные инструменты: Московский экономический форум, Ассоциацию «Росспецмаш», работу в Торгово-промышленной палате, фестиваль «Время, вперёд!». Политика для меня — ещё один инструмент, позволяющий объяснять эти идеи людям.

А идея довольно простая: надо переключаться от вывоза сырья к его переработке внутри страны. У нас есть сырьё, люди, знания, научная база. Есть предприятия, которые даже в сложных условиях продолжают работать и создавать технику. Надо дать им возможность развиваться.

Человек труда как основа новой экономики

— Вы много говорите о человеке труда. Почему для вас это принципиально?

— Потому что человек, который созидает, никуда не исчез. Инженер, рабочий, конструктор, фермер — они есть. Они делают реальные вещи. Но долгое время их как будто старались не замечать.
А человек труда красив. Он интересен молодёжи. Им можно гордиться.

Отсюда и фестиваль «Время, вперёд!»: мы позвали художников показать современного человека труда, производство, созидание. Получились прекрасные работы, выставки вызывают интерес.
Нам вообще надо возвращать уважение к людям, которые создают.

Зачем нужна новая индустриализация

— Как началось ваше взаимодействие с ЛДПР?

— Мы пересекались ещё во время движения «Стоп ВТО». ЛДПР выступала против вступления России во Всемирную торговую организацию.
Владимир Вольфович Жириновский приходил на мероприятия Московского экономического форума. И уже тогда он говорил: России нужна новая индустриализация.
В то время это звучало для многих чуть ли не архаично. Слово «индустриализация» пытались связать исключительно с прошлым. Но Жириновский говорил о её необходимости.
Сегодня о новой индустриализации говорит Леонид Эдуардович Слуцкий.

Есть и другой важный тезис — «Россия больше, чем Москва». Жириновский всегда уделял огромное внимание регионам и обычным людям. И задача дать человеку труда возможность нормально зарабатывать тоже очень близка тому, о чём я говорю многие годы.

Поэтому моё вхождение в ЛДПР в определённой степени закономерно. Леонид Слуцкий пригласил меня и моих коллег заниматься экономическим направлением, работать в Экономическом совете и продвигать программу новой индустриализации.

Почему без индустрии невозможно будущее

— Но само слово «индустриализация» у многих ассоциируется прежде всего с прошлым. Что вы вкладываете в понятие новой индустриализации?

— Индустриализация в России была и при Петре Первом, и при Александре III, и при Николае II, и при Сталине.

Не понимаю, почему это понятие должно оставаться в прошлом.

Без индустрии и в завтрашнюю эпоху не попадёшь.

Если страна не производит, если народ не созидает, она становится зависимой.

Возрождение своей промышленности, реального сектора, высокотехнологичного производства — сегодня вопрос выживания.
После введения санкций мы увидели, насколько болезненной может быть технологическая зависимость. Даже «Ростсельмаш» в 2022 году на какое-то время столкнулся с невозможностью производить комбайны из-за разрыва поставок отдельных европейских компонентов.

Мы многое заменили собственным производством или поставками с Востока. Но нельзя просто заменить зависимость от Запада зависимостью от Востока.
Надо стремиться к тому, чтобы Россия могла сама производить практически всё критически необходимое.

Какие условия нужны для роста производства

— Получается, новая индустриализация — это стремление производить всё самим?

— Я бы сформулировал иначе: надо освободить творческие силы народа.

У России есть условия, чтобы производить практически всё необходимое. Но для этого экономическая политика должна стимулировать создание, а не вывоз ресурсов.
У нас много людей, которые хотят развивать предприятия. Они ездят по выставкам, знают, какие станки им нужны, какие новые модели можно запустить, какие технологии освоить.
Но им нужны доступные кредиты, понятные налоги, доступ к сырью и рынку.

Если создать нормальные условия, многие предприятия способны увеличивать производство в разы.

Почему промышленности нужны новые условия развития

— Что конкретно необходимо изменить?

— Вещей много. Но если говорить крупными мазками, необходимо изменить налоговую, денежно-кредитную и внешнеторговую политику.

Нужно радикально снижать налоговую нагрузку на труд.

Нужно возвращать инвестиционную льготу по налогу на прибыль: если предприятие вкладывает деньги в развитие — покупает оборудование, модернизирует производство, разрабатывает новую продукцию, — эти деньги не должны облагаться так же, как средства, которые выводятся из бизнеса.

Нужны доступные кредиты на развитие.

Сырьё и энергия для российских переработчиков должны быть доступными, чтобы производить внутри страны было выгоднее, чем просто экспортировать ресурсы.
Нужно поддерживать российские предприятия на внутреннем и внешнем рынках.

Заводов, которые готовы развиваться, очень много. Только в сфере специализированного машиностроения — сотни предприятий. И вокруг них ещё множество производителей компонентов.
Это уже существующая база для новой индустриализации.

Почему производство важно для развития регионов

— Но если производство начнёт быстро расти, кто будет работать на этих предприятиях? Россия уже сталкивается с демографическими проблемами.

— Я считаю, что демография напрямую связана с экономическим ощущением будущего.

Если страна воспринимается молодым человеком как место, где только добывают ресурсы и вывозят их за рубеж, он не видит большого пространства возможностей ни для себя, ни для своих детей.
А если вокруг открывается океан возможностей — на годы и десятилетия вперёд, — отношение к будущему меняется.

Человек понимает, что сможет нормально работать, зарабатывать, купить или построить дом, создать семью.
Экономическая уверенность очень важна для демографии.

Как производство создаёт рабочие места

— Вы также говорите о необходимости развития регионов и сельских территорий. С чего начинать — с рабочих мест или инфраструктуры?

— Я бы на первое место поставил возможность зарабатывать.

Сейчас мегаполисы слишком сильно перенакачаны людьми и ресурсами. Я хотел бы, чтобы активнее развивались регионы, сельские территории, небольшие города.
В том же сельском хозяйстве у России огромный потенциал.

Но человеку прежде всего нужна экономическая возможность жить и работать там, где он родился.
Если появляется производство, если человек труда создаёт добавленную стоимость, платит налоги, формирует силу территории, вслед за этим появляются дороги, социальная инфраструктура, больницы, детские сады.

Я много раз видел, как заводы буквально возрождаются из пепла, растут, как строятся новые предприятия.
Поэтому знаю: если человеку дать возможность работать и зарабатывать, он начинает строить дом, покупать технику, развивать производство, планировать будущее.

Почему будущее экономики зависит от собственного производства

  История самого Константина Бабкина во многом стала иллюстрацией его экономических взглядов. От студента-физика, увидевшего в начале 90-х разрушение привычной системы науки и производства, — до промышленника, который участвовал в восстановлении заводов и пришёл к убеждению, что без изменения экономической политики отдельные успехи предприятий всегда будут оставаться уязвимыми.

Сегодня этот опыт лежит в основе его работы в Экономическом совете ЛДПР.

Главный принцип нашей работы заключается в том, что России необходимо вновь стать страной, в которой выгодно производить, создавать и развивать технологии.
«Без индустрии и в завтрашнюю эпоху не попадёшь. Возрождение своей промышленности, своего реального сектора, высокотехнологичной промышленности — вопрос выживания».

Текстовая версия видеоинтервью.

Источник: Пресс-служба Экономического совета ЛДПР